...Многие фольклорные песни либо исполнялись на двух языках, иврите и местном еврейском языке, либо лишь на последнем. Чередование стихов на иврите и еврейско-провансальском языке характерно, например, для «оброс» — песен, исполнявшихся в Пурим при различных торжественных церемониях. Слова фольклорной песни часто расширяют или интерпретируют содержание отдельных элементов литургии. Например, ивритские стихи йисмах Моше перемежаются вопросами на идиш, и таким образом песня превращается в двуязычный диалог: «Йисмах Моше бе-маттенат хелко-ви хот мен ем геруфн? Ки эвед нэ’эман карата ло. Вен из дос гевезн? Бе-омдо лефнеха ал-хар Синай...» («Да возрадуется Моше дарованной ему доле. Как назван он? Верным рабом назвал Ты его. Когда это случилось? Когда стоял он пред Тобою на горе Синай...»). Различие между рефреном (йисмах Моше), который исполняла вся аудитория, и строфами, которые исполняли отдельные лица, подчеркнуто и мелодическим рисунком.

Многие песни религиозного содержания, которые входили в состав змирот, превратились впоследствии в застольные песни, исполнявшиеся во время свадьбы, обрезания и других церемоний. Текст песен был на местном еврейском языке, его исполняла вся община, включая женщин и детей.

Излюбленным жанром фольклора сефардских евреев был романс, который мог иметь и религиозное содержание. Иногда на один мотив существовали религиозные и нерелигиозные тексты. Мелодию религиозной песни часто определял хазан, а аудитория, участвовавшая в исполнении, обычно модифицировала слова. Во многих общинах, особенно среди хасидов, считалось, что слова (даже на иврите) ограничивают Божественную природу песни, что привело к разработке особого жанра песни без слов — ниггун.

(По материалам сайта Электронная Еврейская Энциклопедия)